Черное солнце

16 апреля 2013

Черное солнце, похожее на лемангарскую монету из вороненой стали, тускло просвечивало сквозь густой дым, затянувший все небо. Кос-Заг протянул руку, ухватил глиняный кувшин за узкое горло, подтянул к себе и, с трудом сдерживая стоны, напился. Вода была теплой, во рту остался привкус гари. Он отныне и навсегда стал для всего народа степных орков привкусом смерти.

 


Автор рассказа
Сергей Волков

Часть первая

Десятину назад кочевая орда, объединившая сорок четыре больших и малых рода, пришла на западные рубежи Великой Степи, спасаясь от идущих по пятам пожаров. Первое, что обнаружили разведчики — остатки лагеря сотни Ыхына, посланного загодя в дозор. Ни воинов, ни коней отыскать не удалось. Великий каган повелел разбить стан, огородить его повозками, чтобы избежать внезапного нападения, и разослал во все стороны разъезды.

К утру, когда больше половины разъездов не вернулось, стало ясно, что где-то поблизости находится враг, неведомый, но опасный. Орки опасались углубляться далеко на запад, туда, где степь переходила в пустоши, заросшие кустарниками, а затем земля становилась мягкой и напитанной водой, словно войлочная губка. Однако и Кос-Заг, и другие орки понимали: если огонь подойдет близко, спастись они смогут только в топях.

На Малом совете каган был скуп на слова.

— Повозки придется бросить. Скот — резать, мясо — солить. Когда пожары погаснут, возвращаться будет некуда до тех пор, пока не пройдут дожди и не вырастет трава. В топях есть вода, есть звери, гады и рыба. Этим нам придется питаться целый год, если…

Кос-Заг хотел сказать: «Если ничего не случится», но не стал договаривать. Его мучили дурные предчувствия. В отличии от мертвого Ыхына каган знал, что такое Уорлог и почему шаман предостерегал орков от напасти с заката. Знал, но до поры не хотел пугать своих подданных.

Утром следующего дня, когда огонь приблизился настолько, что стал виден, Кос-Заг взобрался в седло самого большого эхеона, шкура которого была разрисована священными символами и украшена множеством золотых колокольчиков, и указал на темные земли заката.

— Вперед!

Орки двинулись единой массой, словно сама степь зашевелилась, поднялась и поползла туда, где качались на легком ветру зеленые кусты и тревожно кричали болотные птицы.

Враги появились внезапно, сразу с трех сторон, и лишь тогда орки увидели, с кем им предстоит сразиться. Это были болотные тролли, злобный и таинственный народ, обитавший в топях Зенды, Исхаре и Ракштольне. В степи их не видели уже давно, лишь предания кочевников сохранили память о каких-то древних битвах, в которых предки нынешних орков разгромили троллей и оттеснили зеленокожих великанов в топи.

Мшистый тролль | художник: Степан Гилев

Из укромных ложбин, из сырых логов и оврагов, надежно укрытых от чужих глаз зарослями, выходили отряды пеших арбалетчиков, а следом за ними двигались закованные в бронзовые панцири пехотинцы с длинными копьями и огромными топорами. Над увенчанными гребнистыми шлемами головами троллей развернулись черные с красным знамена, на которых недобро скалились боевые личины Того-Кто-Пожирает. Протяжно и гулко загудели медные трубы.

Кос-Заг подал знак, и боевые барабаны степняков загрохотали в ответ грозно и пугающе. Услыхав этот грохот, каждый орк понял — битва будет не на жизнь, а насмерть. Мужчины принялись отвязывать от седел походные сумки, сбрасывать тюки со скарбом — в бою ничто не должно мешать воину. Женщины отдавали плачущих детей старухам и разбирали оружие. У орков издревле было заведено, что в больших сражениях бьются все — и мужчины, и их жены и подруги.

Тролли тем временем построились ровными рядами — тяжелая пехота в центре, арбалетчики на флангах. Их войско перегородило долину, ту самую, что несколькими днями ранее озирал старый Ыхын. Вперед вышли одетые в плащи из человеческих кож жрецы бога Уорга, подняли вверх шесты, увенчанные орочьими головами и затянули Песнь Смерти.

Из толпы орков послышались крики проклятия и горестные вопли — отрубленные головы, обезображенные смертью, принадлежали воинам из дозорной сотни Ыхына и разведчикам, пропавшим накануне.

Снова загудели трубы. Жрецы низкими голосами читали заклинания, и жуткие слова их тяжкими камнями падали на орков, отнимая силы и волю. Уже не рокотали, а еле слышно стучали барабаны, обтянутые кожей шаманов. Тревожились, бились под седоками кони, а могучие гиганты эхеоны рыли копытами землю.

Великий каган в этот момент понял — еще несколько мгновений, и орда просто побежит назад, прямо навстречу гибельному пламени. Ударив своего эхеона железной палкой с острым крюком, он направил гигантского зверя прямо на поющих жрецов. Когда между ними осталось чуть более десятка шагов, Кос-Заг прокричал:

— Что вам нужно?! Наши степи горят — дайте нам пройти, мы не причиним зла народу троллей.

— Жертвы… — гнусаво закричали жрецы, протягивая костлявые руки со скрюченными пальцами. — Жертвы Великому Уоргу! Все вы — жертвы! Огонь привел вас… Много жертв!!

И тогда Кос-Заг понял, что оркам осталось только одно — драться согласно древнему завету пращуров. Схватив боевой топор, Великий каган взмахнул им над головой, как знаменем и погнал эхеона прямо на зеленокожих колдунов.

Увидев, что предводитель вступил в бой, орки стряхнули с себя дурные чары троллей и устремились за ним, размахивая оружием и оглушительно вопя. Конная орда во мгновение ока преодолела то расстояние, что отделяло ее от вырвавшегося вперед кагана, а жрецы троллей тем временем торопливо прятались за спину панцирников, грозно выставивших длинные копья с огромными наконечниками.

Каменное копье | художник: Сергей Дулин

Орков было больше, чем троллей, но степняки не знали правильного боя, не умели сражаться в едином строю, наносить слитные удары и быстро отступать, уходя от контратак противника. Один на один никто из воинов Кос-Зага не уступил бы панцирникам троллей, но те и не собирались вступать в одиночные поединки. Сомкнув ряды, выставив жала копий, воины Уорлога ждали, когда сверкающий клинками вал кочевников накатится на их строй, как волна накатывается на прибрежные утесы.

Эхеон Кос-Зага, бежавший в единой массе коней, волколаков и других скаковых животных орков, в последний момент все же вырвался вперед и первым обрушился на врага. Сразу два десятка копий пробили его кожаный панцирь и вонзились в грудь, пробив легкие и сердце. Из пасти зверя хлынула кровь, огромные ноги его подломились и эхеон рухнул на несокрушимый строй панцирников, похоронив под собой несколько троллей.

Великий каган, размахивая топором, умудрился удержаться в седле, а когда его скакун упал, прямо с туши зверя бросился в атаку, расширяя брешь в рядах троллей. Следом за ним неслись волчьи всадники и их кривые клинки с оглушительным скрежетом щербились на панцирях пехотинцев. Те отступали, перестраивались, снова смыкая ряды, из-под бронзовых забрал их шлемов слышался грозный рык. Строй троллей прогибался под натиском степняков, но как хорошо закаленная сталь гнется, не ломаясь, так и панцирники держались до последнего и если гибли, то только забрав с собой как минимум одну жизнь врага.

Однако орки не собирались останавливаться. Коннице всегда трудно атаковать пеший строй копьеносцев, но лишь до тех пор, пока их встречает сплошная стена сверкающих наконечников. Пробив брешь в обороне, разорвав строй врага, орки набивались в дыру, как рыба в мережу, растягивая и расширяя ее.

Наверное, им бы удалось победить — разметать панцирников, прорваться в тыл их позиций, развернуться и атаковать фланги. Но именно эти фланги, забытые поначалу, и сыграли роковую роль в битве. Проклятые жрецы, успевшие избежать праведного гнева Великого кагана, вновь собрались вместе на одной из окрестных возвышений и опять потекли над полем битвы тягучие слова заклинаний, от которых у орков туманились взоры и сами собой опускались руки, а кони ложились наземь и отказывались вставать.

Орочье войско заворочалось в тисках отрядов троллей, словно раненый медведь, обложенный псами, и тут арбалетчики Уорлога, с двух сторон обступив врага, принялись обстреливать завязшую орду, слитными залпами выкашивая сразу по несколько сотен всадников. Крики гибнущих орков и животных слились в единый неумолкающий стон.

У троллей были огромные, в рост, арбалеты, стреляющие теми самыми плоскими стрелами, больше похожими на клинки широких мечей. Завывая в полете, такие стрелы накоротке производили чудовищное опустошение, насквозь пробивая сразу по несколько орков.

Истребляемая орда ощетинилась жалами копий, сжалась в тугой комок. Великий каган, рубившийся в самом пекле, отбросил топор и схватился за витой серебряный рог, отбитый много лет назад во время набега на Цвергонд.

Чистый, высокий голос рога разнесся над битвой. Это был сигнал к отступлению. Кос-Заг понимал — если он сейчас не уведет орков, тролли перемелют их, как мельница перемалывает зерно и степняки уже никогда не сумеют оправиться.

Отхлынув, орки устремились прочь от войска троллей. Вскоре они скрылись за холмами. Одной из выпущенных вслед орде стрелой Кос-Заг был ранен, но телохранители-харауты подхватили своего повелителя, прикрыли телами и умчали с поля битвы.

*    *    *

Походная кибитка Великого кагана, запряженная десятком бронтобеев, ползла по Великой степи в окружении других повозок, верховых и пеших орков. Орда уходила на восток, в раскаленные пески пустыни Сота. Когда-то это тоже были земли орков, но затем зной и отсутствие влаги убили травы и пески засыпали некогда благодатные степи.

Ныне лишь редкие оазисы, колодцы на пересечении караванных троп да несколько поселений сохраняли жизнь в этих проклятых землях. Но у орков не было выхода. Кос-Заг, полуживой после ранения, тем не менее нашел силы, чтобы начертать маршрут на вытатуированной на куске кожи белой мантикоры карте, по которому пойдет орда — на башню Дзар-Кальа, оттуда на Зыхыр-Лахр, затем на башню Сот-Китаб и далее в Каменные поля, в земли ордена Койров и Жженых листьев.

Орда выступила на рассвете. Огненные демоны гнали пожары на юг, убивая степь, но орки сумели выскользнуть из западни, расставленной жрецами бога Смерти.

— Наши черепа будут покоиться в родной земле! — прокричал Великий каган из глубины кибитки.

Харауты взгромоздили помост с Кос-Загом на повозку, священный черный жеребец звонко заржал, и тысячи коней, бронтобеев и несколько уцелевших эхеонов ответили ему. Ветер развеял дым, и впервые за много дней черное солнце стало золотым.

Когда голоса животных затихли, Великий каган сказал только одно короткое слово:

— Вперед!

 
 
 
 
Берсерк - стратегическая настольная игра фэнтези